Дом в деталях 
Настоящий полярник должен быть в цилиндре, фраке, лакированных ботинках, манишке, при галстуке, на золочёных лыжах и с конским седлом в придачу. Эти «очень необходимые» за Полярным кругом вещи обнаружил легендарный советский лётчик Михаил Водопьянов на острове Рудольфа в Северном Ледовитом океане, где в 1903—1904 годах находилась база американской экспедиции Циглера — Фиала. Но несмотря на более чем щедрое финансирование, она так и не достигла полюса.
Одними деньгами, первоклассным снаряжением и тщеславием без сплочённого коллектива и высокой идейности ничего не добьёшься, считал Михаил Васильевич, который провёл тысячи часов в экстремальных полётах на войне и в мирное время, на Крайнем Севере и Дальнем Востоке.
Выходец из крестьянской семьи осуществил свою мечту научиться управлять самолётом и покорить «высокие широты». Он стал одним из первых Героев Советского Союза за участие наряду с другими прославленными советскими асами в спасении научной экспедиции и экипажа ледокола «Челюскин» в Чукотском море. Первым в мире посадил самолёт на дрейфующий лёд в районе Северного полюса. А в августе 1941 г. лично возглавил авианалёт на Берлин.
А начиналась его героическая биография с «Трассы героев». Он первым открыл регулярную воздушную линию между Хабаровском и Сахалином в 1930 г. С этого стартовала история гражданской авиации Дальнего Востока.
В зимней экипировке — в тёплом свитере и комбинезоне на «молнии», в лётном шлеме с очками и улыбкой на лице запечатлел Водопьянова скульптор Салават Щербаков, народный художник России. В аэропорту сахалинской Охи установлен бюст лётчика, которого называли «виртуозом пилотажа в любых погодных условиях». Принято решение присвоить имя прославленного пилота воздушной гавани северной столицы Сахалина.
Михаил Васильевич откровенно признавался, что просто растерялся, когда его, молодого лётчика, вызвали в Управление Гражданского воздушного флота и предложили открыть и освоить линию Хабаровск — Сахалин.
— Тогда Север слыл каким-то пугалом. О полётах в Арктике и Сибири рассказывали ужасы. Как раз в то время на обратном пути с Северного полюса потерпел крушение дирижабль «Италия», — писал Водопьянов.
Про Дальний Восток и Сахалин говорили, что неожиданные ураганы ломают самолёты, а сильные штормы по несколько дней не дают пароходам подойти к берегу или выкидывают их на сушу. А зимой на льду Татарского пролива, отделяющего остров от материка из-за огромных снежных надувов не найти ровного места для посадки.
Тем не менее он принял вызов, определивший всю его дальнейшую работу и жизнь. Понимал, что это было очень важным делом. Переброска людей, грузов и почты через бурный Татарский пролив требовала героических усилий. Летом, в короткие навигационные месяцы, морем от Хабаровска до Сахалина добирались от пяти до десяти дней. А зимой связь почти совсем прекращалась. Те, кто был вынужден отправиться в тяжёлый путь через загромождённый глыбами льда пролив, шли пешком или ехали на лошадях и собачьих упряжках от 30 до 40 дней. Порой люди замерзали по дороге.
Хабаровск встретил морозом 35 градусов и ветром. Водопьянов не понимал, как можно летать в таких условиях. Проблемы начались уже на земле. Сначала нужно было собрать летательный аппарат, доставленный по частям. В этой работе Михаил Васильевич принимал непосредственное участие.
А потом Водопьянов с механиками 10 дней не могли запустить мотор! На одиннадцатый бортмеханик придумал на одну лопасть винта надеть валенок, а к нему привязать верёвку. Под неё пропустили резиновый шнур так, чтобы оба конца его были одинаковой длины: 5−6 метров.
Почти как в сказке про репку за концы амортизатора взялись четверо рабочих и начали тянуть изо всех сил. Ничего не получилось. Тогда подобно бурлакам на Волге за дело взялась уже целая дюжина, но они дёрнули верёвку так усердно, что один конец амортизатора оборвался. Часть людей полетела вверх тормашками, а злосчастный валенок сорвался и поставил одному из участников этого процесса фингал под глазом. После чего жертва авиации изрекла крылатую фразу, которую лётчики ещё долго вспоминали: «Пешком скорей дойдёшь до Сахалина, чем на вашем самолёте!».
На следующий день безуспешно пробовали несколько часов греть паяльными лампами. В конечном итоге «сердце» самолёта всё-таким начало биться. «Реанимационная» бригада облегчённо вздохнула.
Этот исторический полёт был важен не только с экономической и транспортной, но и с идеологической стороны. Недаром самолёт носил название «СССР — 127». По дороге на Сахалин было несколько посадок с дозаправками.
Люди встречали прибывших разукрашенными флагами и полотнищами. Несмотря на мороз десятки человек изъявили желание покататься в воздухе, что и было сделано.
По «лёту дела» проводились торжественные мероприятия. Самое большое состоялось в театре Николаевска.
Водопьянов кроме того, рассказывал об устройстве аэроплана. Организаторы и участники перелёта пытались донести до населения, что развитие авиации является «вернейшим способом двинуть отдалённые окраины вперёд к социалистическому строительству». Михаил Васильевич называл воздушные полёты на Сахалин «победой социализма».
Если первый полёт Водопьянов осуществлял вместе с механиком, то потом, по словам внучки Марии Юрьевны, летал один. В условиях Дальнего Востока, особенно в то время, это сильно повышало риск. Кроме того, за год он освоил ещё несколько маршрутов на Дальнем Востоке.
В период становления воздушного транспорта нередко приходилось применять смекалку. Однажды Водопьянов сконструировал «прибор по определению сорта горючего». Это было жизненно важно, так как авиадвигатели использовали разные виды топлива. А бочки на складе острова Большой Шантар в Охотском море без маркировки свалили в одну кучу.
— Я выстругал обыкновенную деревянную палочку, сделал на ней химическим карандашом несколько делений и вбил в конец маленький гвоздик. Затем смочил её в бензине, чтобы она больше не насыщалась и имела постоянный вес, — вспоминал Водопьянов.
Зная, какой вид горючего легче, а какой тяжелее, он определил, что если палочка почти вся утонула, то это грозненский бензин, если погрузилась только до половины — бакинский. А в бензоле она плавала с большим наклоном.
Или другой случай: лётчики с «бабами» на необитаемом острове, и это не анекдот. Повредив самолёт во время посадки, экипаж 18 часов без перерыва лепил, как в детстве, снежных баб, чтобы подложить их под крыло для ремонта шасси.
Замёрзнув, они стали надёжной опорой для всей конструкции. Затем ещё восемь часов ножами подрывали лыжу, чтобы «нога» повисла в воздухе. И только после этого приступили к главной части работы.
Дальневосточная закалка стала для Водопьянова подготовкой к достижению главной цели своей жизни — покорению Северного полюса. Михаил Васильевич писал, что навсегда заболел «арктической болезнью»: его неудержимо тянуло в эти суровые края.
Один полярник, о нём писал Водопьянов, как-то разыграл своих коллег: якобы по спецзаказу в ограниченном количестве начали выпускать «часы с героями».
На циферблате нарисованы 12 первых Героев Советского Союза: Ляпидевский, Леваневский, Молоков, Каманин и так далее. И когда стрелка дойдёт до какого-нибудь часа, открывается форточка и высовывается белый медведь. Он издаёт столько рычаний, сколько в это время часов…
Жаль, что идею не реализовали. Может быть, сейчас найдутся те, кто претворит её в жизнь. Страна должна знать своих героев. Михаил Водопьянов — один из тех, кто вдохновляет своим примером новые поколения россиян!